 |
Это памятная медаль "Аллегория метисажа в Андах", выпущенная Центральным резервным банком Перу в 1992 году к 500-летию. |
Несколько дней назад кто-то сказал, что Испанская империя — это «империя прав человека». Возможно, этот человек не знает (или, что ещё хуже, хорошо знает), какими правами он пользовался бы, если бы родился в какой-нибудь части этой империи. Допустим, в колониальном Перу. Давайте посмотрим...
🔷 Для начала немного контекста
Учитывая значительные перепады высот на коротких расстояниях в Андах, многие земледельческие общины контролировали не один, а несколько участков земли, расположенных в разных экологических зонах. Это позволяло им, например, выращивать картофель в высокогорье, кукурузу в средних районах и хлопок в низинах. Ритуально-земледельческие календари организовывали перемещение земледельцев, отношения между различными общинами и местную экономику. Эта форма землепользования, названная в 1970-х годах антропологом Джоном В. Муррой «вертикальным контролем максимального числа экологических зон», была распространена в южных Андах Перу, хотя современные исследования предупреждают, что это не была универсальная модель, применимая не ко всему региону Центральных Анд. Тем не менее, она служит хорошей отправной точкой для понимания контекста событий 1570-х годов и их последствий.
В период вице-королевства Франсиско де Толедо (1569-1581) была введена политика массового переселения. Для лучшего управления рассредоточенным и трудноконтролируемым населением вице-королевское государство распорядилось о принудительной миграции примерно 1,4 миллиона андских жителей, которым пришлось покинуть свои земли и переселиться в один из 489 поселений или «индейских городов» [по мнению Мамфорда, 2012], созданных нашей «империей прав человека».
Не нравится ваш новый город? Скучаете по землям предков? Не волнуйтесь, у колониального режима есть кое-что, чтобы избавить вас от тоски по дому: работа митайо (шахтером). Вы отправитесь работать на год (митайо) в серебряные и ртутные рудники, откуда, возможно, никогда не вернетесь. Например, в провинции Чумбивилькас (Куско), жители которой были наняты для добычи ртути в шахтах Уанкавелика, численность населения резко сократилась с 23 600 до 7300 человек (-70%) только за период с 1615 по 1690 год [Рендон, 2020]. И нет, этот случай, при тщательном изучении, не имел никакого отношения к эпидемиям, обычному оправданию тех, кто хочет преуменьшить ответственность новых колониальных институтов за депопуляцию Анд в XVII веке.
Судебные и церковные архивы того времени предоставляют множество свидетельств этих злоупотреблений. Куракасы Чукуито (Пуно), например, в 1600 году не только осудили «жестокость, избиения, силу и насилие», которым подвергались их мужчины, отправленные на серебряные рудники в Потоси (современная Боливия), но и потребовали, чтобы их не заставляли работать ночью, «как во всех народах мира, и в христианском мире как наиболее благочестивом» [Загальский, 2014].
По крайней мере, эта система мита предусматривала оплачиваемую работу? Да. Хотя, если вы были митайо из общины, находившейся под властью коренного населения и получавшей дань (а это подавляющее большинство), 88% вашего дохода уходило государству! [Ассадуриан, 1979]. Пожалуйста, потерпите немного: «империя прав человека» должна была как-то выжить… Ну, скажут циники: по крайней мере, у них была зарплата. Да. Но это тоже не было всеобщим «благом» среди тех, кто жил в колониальных Андах.
Новый порядок активно поощрял торговлю людьми из Западной Африки для работы без оплаты и установленного рабочего времени по всей Испанской Америке. В период с 1551 по 1640 год 1223 невольничьих корабля вошли в испанские американские колонии «легально» (перевезя 350 000 человек обоих полов). По оценкам, включая тех, кто родился в этих местах, за три столетия между Мексикой и Чили находилось 3 миллиона рабов. В 1589 году Торговая палата Севильи в отчете королю объяснила, что рабы были «самым важным товаром, доставляемым в Индию». Одна показательная статистика: в 1594 году 47,9% кораблей, прибывших в Испанскую Америку, были невольничьими [Меллафе, 1973].
Ну, по крайней мере, свободная торговля поощрялась, верно? Ну… не совсем. Продавать можно было только через государство, которое обладало монополией на торговлю с 1519 по 1778 год. И то, что вы производили на месте, нельзя было экспортировать самостоятельно. Так что нет: продвижение американской экономики тоже не отвечало интересам империи прав человека… Продолжим? Да, но уважалось ли хотя бы богатое местное культурное разнообразие…?
На первый взгляд, кажется, что да: культурное богатство американских стран, которые не истребили свое коренное население, не только впечатляет, но и лежит в основе национальной идентичности большинства латиноамериканских стран. Но в действительности многое было утрачено. Не только из-за превратностей истории, но и намеренно. В Андах проводилась ОФИЦИАЛЬНАЯ политика уничтожения местных религиозных мест (искоренение идолопоклонства), преследований и наказаний тех, кто исповедовал нехристианские обычаи и культы (о чем свидетельствуют протоколы Лимских соборов 1556, 1561 и 1562 годов, которые поощряли агрессивные стратегии принудительной евангелизации и запрета бесчисленных обычаев), не говоря уже об уничтожении архивов (кипу) или о том, что в целях практической пользы во многих регионах было запрещено использование ныне утраченных языков в пользу кечуа и аймара, которые тогда не были языками большинства, как это принято считать.
Я этого не говорил. И судить о прошлых событиях тоже нелогично. Нужно просто взглянуть на общую картину. Всё это не означает, что предыдущий режим (империя инков) был «лучше» или «хуже», потому что, в конечном счёте, все империи в истории процветают за счёт эксплуатации других народов в интересах своих правящих элит. На самом деле, многие андские народы, порабощённые инками, с энтузиазмом поддерживали Писарро и его людей, потому что им надоели злоупотребления элиты Куско. Так, например, произошло с чачапойями, хуанками, каньяри и хуайлами. Конечно, позже они с горечью осознали, что просто обменяли одного эксплуататора на другого. Но и эти народы не были святыми…
В этом-то и проблема: идеализация прошлых исторических реалий абсурдна, потому что у всех цивилизаций есть свои сильные и слабые стороны. Чтобы понять их, нужно взглянуть на них в целом, со всеми их достижениями и недостатками, сопротивляясь искушению скрыть первое, чтобы подчеркнуть второе. И это возможно. Мы можем обсуждать жестокую эксплуатацию андских народов испанцами во время вице-королевства, не упуская из виду, например, внедрение книгопечатания или университета в Перу. Точно так же мы можем обсуждать, как чиму орошали перуанские пустыни, не скрывая того факта, что они приносили в жертву детей на пляжах Уанчако. Если история не вызывает дискомфорта, то, вероятно, это не история.
Но история — не точная наука. Ранее, например, я упоминал сокращения в Толедо, искоренение идолопоклонства и работорговлю. До сих пор ведутся дискуссии, существуют пробелы в информации и ведутся напряженные дебаты о масштабах этих явлений. Но ни один серьезный историк не отрицает и не преуменьшает их. И не потому, что они поклонники «черных легенд». А потому, что они работают с имеющимися доказательствами, какими бы неудобными они ни были. Но да: история по обе стороны Атлантики всегда будет полезным инструментом для тех, кто жаждет власти. Слава (реальная или вымышленная) наших предков всегда была политически выгодной стратегией: она разжигает эмоции, заставляет нас верить, что мы наследники подвигов людей (которые обычно думали совсем иначе, чем мы), и настраивает нас против «других» (мигрантов, меньшинств и т. д.). И мы уже знаем, к чему это все ведет. Некритический национализм не только искажает историю: он отчуждает, легко приводит к насилию и является верным путем к тирании. Независимо от ваших идеологических взглядов.
Короче говоря: эта «империя прав человека» — всего лишь очередная политическая уловка шарлатанов (и их жалких местных приспешников).
В этот день, 12 октября, когда мы отмечаем начало нашей сложной, жестокой и трудной общей истории, полезно оглянуться назад. Но не для того, чтобы восхищаться тем, что объединяет огромное и неравноправное сообщество, которое сегодня говорит на языке Сор Хуаны, Сервантеса или Инки Гарсиласо. Скорее, чтобы быть критичными и принять наших общих демонов, которых мы не можем и не должны игнорировать (потому что они — часть того, кто мы есть).
Будущее — это НЕ прошлое. Мы можем быть намного лучше, чем наши очень несовершенные предки.
 |
Значительные перепады высот на коротких расстояниях в Андах |
В период вице-королевства Франсиско де Толедо (1569-1581) была введена политика массового переселения. Для лучшего управления рассредоточенным и трудноконтролируемым населением вице-королевское государство распорядилось о принудительной миграции примерно 1,4 миллиона андских жителей, которым пришлось покинуть свои земли и переселиться в один из 489 поселений или «индейских городов» [по мнению Мамфорда, 2012], созданных нашей «империей прав человека».
Не нравится ваш новый город? Скучаете по землям предков? Не волнуйтесь, у колониального режима есть кое-что, чтобы избавить вас от тоски по дому: работа митайо (шахтером). Вы отправитесь работать на год (митайо) в серебряные и ртутные рудники, откуда, возможно, никогда не вернетесь. Например, в провинции Чумбивилькас (Куско), жители которой были наняты для добычи ртути в шахтах Уанкавелика, численность населения резко сократилась с 23 600 до 7300 человек (-70%) только за период с 1615 по 1690 год [Рендон, 2020]. И нет, этот случай, при тщательном изучении, не имел никакого отношения к эпидемиям, обычному оправданию тех, кто хочет преуменьшить ответственность новых колониальных институтов за депопуляцию Анд в XVII веке.
 |
Город Уанкавелика вырос в тени своїх ртутных рудников, расположенных в горах на заднем плане изображения. |
Судебные и церковные архивы того времени предоставляют множество свидетельств этих злоупотреблений. Куракасы Чукуито (Пуно), например, в 1600 году не только осудили «жестокость, избиения, силу и насилие», которым подвергались их мужчины, отправленные на серебряные рудники в Потоси (современная Боливия), но и потребовали, чтобы их не заставляли работать ночью, «как во всех народах мира, и в христианском мире как наиболее благочестивом» [Загальский, 2014].
 |
Город Патоси (Боливия), расположенный у подножия Серро-Рико в ХVII веках располагал крупнейшими в мире серебряными рудниками |
По крайней мере, эта система мита предусматривала оплачиваемую работу? Да. Хотя, если вы были митайо из общины, находившейся под властью коренного населения и получавшей дань (а это подавляющее большинство), 88% вашего дохода уходило государству! [Ассадуриан, 1979]. Пожалуйста, потерпите немного: «империя прав человека» должна была как-то выжить… Ну, скажут циники: по крайней мере, у них была зарплата. Да. Но это тоже не было всеобщим «благом» среди тех, кто жил в колониальных Андах.
🔷 Работайте бесплатно
Новый порядок активно поощрял торговлю людьми из Западной Африки для работы без оплаты и установленного рабочего времени по всей Испанской Америке. В период с 1551 по 1640 год 1223 невольничьих корабля вошли в испанские американские колонии «легально» (перевезя 350 000 человек обоих полов). По оценкам, включая тех, кто родился в этих местах, за три столетия между Мексикой и Чили находилось 3 миллиона рабов. В 1589 году Торговая палата Севильи в отчете королю объяснила, что рабы были «самым важным товаром, доставляемым в Индию». Одна показательная статистика: в 1594 году 47,9% кораблей, прибывших в Испанскую Америку, были невольничьими [Меллафе, 1973].
 |
В 2019 году археологи обнатужили кладбище рабов в поместье Ла-Кебрада и Каньети (Лима). Тела были захоронены в конце XVIII века. На изображении реконструкция лица одного из рабов. |
Ну, по крайней мере, свободная торговля поощрялась, верно? Ну… не совсем. Продавать можно было только через государство, которое обладало монополией на торговлю с 1519 по 1778 год. И то, что вы производили на месте, нельзя было экспортировать самостоятельно. Так что нет: продвижение американской экономики тоже не отвечало интересам империи прав человека… Продолжим? Да, но уважалось ли хотя бы богатое местное культурное разнообразие…?
На первый взгляд, кажется, что да: культурное богатство американских стран, которые не истребили свое коренное население, не только впечатляет, но и лежит в основе национальной идентичности большинства латиноамериканских стран. Но в действительности многое было утрачено. Не только из-за превратностей истории, но и намеренно. В Андах проводилась ОФИЦИАЛЬНАЯ политика уничтожения местных религиозных мест (искоренение идолопоклонства), преследований и наказаний тех, кто исповедовал нехристианские обычаи и культы (о чем свидетельствуют протоколы Лимских соборов 1556, 1561 и 1562 годов, которые поощряли агрессивные стратегии принудительной евангелизации и запрета бесчисленных обычаев), не говоря уже об уничтожении архивов (кипу) или о том, что в целях практической пользы во многих регионах было запрещено использование ныне утраченных языков в пользу кечуа и аймара, которые тогда не были языками большинства, как это принято считать.
 |
По прибытии в Южную Америку первые европейские исследователи были удивлены присутствием женщин-воительниц в тропической зоне, настолько, что назвали реку в этом регионе Амазонкой , в честь древнегреческих женщин-воительниц. Благодаря этнологии, существует значительное количество свидетельств матриархата на этом континенте.
|
🔷 Значит, всё было плохо?
Я этого не говорил. И судить о прошлых событиях тоже нелогично. Нужно просто взглянуть на общую картину. Всё это не означает, что предыдущий режим (империя инков) был «лучше» или «хуже», потому что, в конечном счёте, все империи в истории процветают за счёт эксплуатации других народов в интересах своих правящих элит. На самом деле, многие андские народы, порабощённые инками, с энтузиазмом поддерживали Писарро и его людей, потому что им надоели злоупотребления элиты Куско. Так, например, произошло с чачапойями, хуанками, каньяри и хуайлами. Конечно, позже они с горечью осознали, что просто обменяли одного эксплуататора на другого. Но и эти народы не были святыми…
В этом-то и проблема: идеализация прошлых исторических реалий абсурдна, потому что у всех цивилизаций есть свои сильные и слабые стороны. Чтобы понять их, нужно взглянуть на них в целом, со всеми их достижениями и недостатками, сопротивляясь искушению скрыть первое, чтобы подчеркнуть второе. И это возможно. Мы можем обсуждать жестокую эксплуатацию андских народов испанцами во время вице-королевства, не упуская из виду, например, внедрение книгопечатания или университета в Перу. Точно так же мы можем обсуждать, как чиму орошали перуанские пустыни, не скрывая того факта, что они приносили в жертву детей на пляжах Уанчако. Если история не вызывает дискомфорта, то, вероятно, это не история.
 |
Останки ребенка, принесеного в жертву народом чиму (14100 – 1470) найдены в 2019 году в Уанчако (Ла-Либертад, Перу) |
Но история — не точная наука. Ранее, например, я упоминал сокращения в Толедо, искоренение идолопоклонства и работорговлю. До сих пор ведутся дискуссии, существуют пробелы в информации и ведутся напряженные дебаты о масштабах этих явлений. Но ни один серьезный историк не отрицает и не преуменьшает их. И не потому, что они поклонники «черных легенд». А потому, что они работают с имеющимися доказательствами, какими бы неудобными они ни были. Но да: история по обе стороны Атлантики всегда будет полезным инструментом для тех, кто жаждет власти. Слава (реальная или вымышленная) наших предков всегда была политически выгодной стратегией: она разжигает эмоции, заставляет нас верить, что мы наследники подвигов людей (которые обычно думали совсем иначе, чем мы), и настраивает нас против «других» (мигрантов, меньшинств и т. д.). И мы уже знаем, к чему это все ведет. Некритический национализм не только искажает историю: он отчуждает, легко приводит к насилию и является верным путем к тирании. Независимо от ваших идеологических взглядов.
Короче говоря: эта «империя прав человека» — всего лишь очередная политическая уловка шарлатанов (и их жалких местных приспешников).
 |
Ритуальный деревянный сосуд (керо) XVI века |
В этот день, 12 октября, когда мы отмечаем начало нашей сложной, жестокой и трудной общей истории, полезно оглянуться назад. Но не для того, чтобы восхищаться тем, что объединяет огромное и неравноправное сообщество, которое сегодня говорит на языке Сор Хуаны, Сервантеса или Инки Гарсиласо. Скорее, чтобы быть критичными и принять наших общих демонов, которых мы не можем и не должны игнорировать (потому что они — часть того, кто мы есть).
Будущее — это НЕ прошлое. Мы можем быть намного лучше, чем наши очень несовершенные предки.
 |
Вице-королевство Перу в 1600 году. |
(Copyrighted © Перевод с испанского Louiza Smith)
Источник:
Статья Пабло Игнасио Чакона
(перевод с испанского)
Un artículo de Pablo Ignacio Chacón
«El viejo truco de los imperios perdidos»